Сандра Байрон
Глава 2 «Тени на закате»

Все на свете можно исправить, кроме смерти.
М. Сервантес


- Ты все же взял его? - взгляд Итена скользил по крепкому телу юноши, но новоявленный ученик не обращал ни на что внимания, отжимаясь и шепотом повторяя слова мечника о танцевать и биении сердца.
- Пока еще нет, но чувствую, что не раз еще пожалею даже об этом, - как всегда ровно проговорил Роланд, грея пальцы о чашку с чаем.
- И чем же он так пленил тебя, что ты переменил свое решение так скоро?
- Он сын Людвига, - тихо сказал Роланд, хоть и понимал - герцог и сам видел невероятное сходство юноши с погибшим королем.
- Я думал, это сыграет против мальчика, - задумчиво проговорил герцог, переведя взгляд на собеседника.
- Ты не понял меня, друг мой. Артур почти не похож на своего отца и его не слишком жалуют при дворе, а Родерик столь амбициозен, что мог бы заявить права на трон и добиться успеха в этом. Новая война никому не принесет радости, Итен.
- А став твоим учеником, он автоматически откажется от трона, который и так ему не должен принадлежать, - закончил за Роланда герцог, тихо засмеявшись и закрыв глаза увенчанными перстнями пальцами. - Конечно же, это была единственная причина! Друг мой, ты величайший циник нашего времени, но даже тебе не совладать со своими чувствами. Не проще ли покориться им? Ты не можешь не видеть в нем тень Его Величества…
- Я не вижу в нем ничего, кроме упертого мальчишки, который может создать лишние проблемы, - сухо оборвал молодого аристократа мечник, небрежно поведя рукой и вынудив Итена убрать локти с небольшого чайного столика, за которым они сидели. На какой-то миг повисла гнетущая тишина, которую нарушало лишь мерное дыхание тренировавшегося юноши, и его тихий шепот.
- Так ты все же начал его тренировать? – нарушил молчание герцог, откинув от лица светлые пряди и вновь улыбнувшись так, словно и не было этой неловкой паузы в их беседе. Раны на теле Роланда были страшны, но они хотя бы зажили, в то время как раны в душе его ни на миг не переставали кровоточить.
- Нет, я проверил, выйдет ли из него толк. А это издевательство над собой он сам придумал, я велел ему отдыхать, - и вновь голос мечника звучал ровно и мягко, но герцог с детства знал, насколько обманчива может быть эта мягкость.
- Как бы то ни было, я хочу осмотреть твои раны, - теперь пришла пора голосу Итена стать тверже и настойчивее. Родерик остановился, переводя дыхание и с удивлением смотря на своего учителя.
- Они кажутся тебе такими занятными? Посмотришь позднее, сейчас мне бы хотелось поговорить с тобой об иных вещах, - легкая улыбка легла на губы мастера, а поза его стала более расслабленной, словно он намеревался повести речь о чем-то очень приятном. – Ты давно видел Каина?
- Каин в Единых Землях?! Я думал, он уже никогда не вернется сюда! – воскликнул Итен, чьи глаза загорелись, едва он подумал о том, что сможет встретиться с великим магом, прошедшим войну плечом к плечу с Роландом и его королем. Но в тот же миг он прикусил губу, отведя взгляд. – Прости… Нет, я не знал, что он вернулся и не видел его уже много времени. А что?
- Ничего, просто подумал, что тебе будет интересно, - проговорил Роланд, все так же тепло улыбаясь, но в голосе его возникла такая боль, что даже Родерик почел за лучшее тихо покинуть комнату. Он уже понял, что не стоит трогать раны его учителя.
***
- Людвиг! – громкий крик разлетелся по полю, усеянному мертвыми телами, но ответа не было. Забыв обо всех приличиях и правилах и лишившись своего легендарного спокойствия, он вновь и вновь звал своего короля, оглядывая раненных и лелея надежду, что остались еще живые на этом поле смерти. Король покинул лагерь до рассвета, никому не сообщив и взяв с собой лишь нескольких солдат. Покинул и исчез.
- Роланд, иди сюда! – маг еще не успел договорить, как мечник уже возник за его спиной. О, как мечтал он, что маленький отряд Людвига покажется на закате, как отчаянно молился он, что в лучах заходящего солнца взовьется багряный плащ его любимого… Но небо осталось глухо к его мольбам.
- Людвиг, - не крик – лишь шепот сорвался с губ юноши, и он упал на колени у такого знакомого, родного тела. Каин, тот самый маг, что обнаружил короля, отошел в сторону, не желая мешать – одного взгляда на раны короля было достаточно ему, чтобы понять – он не увидит больше звезд.
- Ты все же научился называть меня по имени, - хрипло проговорил король, приподнявшись на локте, но в тот же миг вновь упав спиной на землю. Рука мечника скользнула под голову мужчины, не позволяя тому удариться, а Роланд прижал любимого к своей груди.
- Зачем…Людвиг, зачем? Я мог бы защитить тебя, я бы не позволил…
- Ты мог погибнуть, Лан, - голос короля сорвался на тихий стон, а лицо его исказилось. – Лан, мне больно… очень больно… - он мог только шептать, смотря на своего верного оруженосца затуманенными глазами. Ослабевшие руки с трудом смогли подняться и обнять юношу за плечи, и этот жест заставил слезы возникнуть на глазах мечника.
- Людвиг, держись! Каин, придумай что-нибудь! Каин, ты ведь можешь спасти его?! – отчаяние, мольба во взгляде – никогда прежде Роланд так сильно не походил на растерянного ребенка, как сейчас. Маг наклонил голову, прикрыв глаза.
- Он умрет, Роланд. Страшной, мучительной смертью. Перебит левый желудочек сердца, в легких кровь… Ты лучше меня знаешь, что это значит, - тихо проговорил Каин, отвернувшись. – Попрощайтесь. Я не смогу снять его боль, а ты не выдержишь этого зрелища.
- Нет, Людвиг, не слушай его, ты будешь жить! Я придумаю что-нибудь, прошу тебя, держись, Людвиг не сдавайся… - шептал Роланд, прижимая к себе тело своего любимого, чувствуя, как дрожит он и как задыхается. – Каин, сделай же что-нибудь!
- Смирись, Роланд, - хрипло и невероятно тепло проговорил Людвиг, приподнявшись и зашептав в губы мечника. – Я чувствую это…и боль, дикую боль…Роланд, прошу тебя… Я не хочу умереть вот так… Мне больно…
- Прошу тебя, не надо! – слезы бежали из темно-синих глаз, капая на испачканное кровью лицо короля, но и юноша уже понимал, что смерть замерла над головой его любимого. Ощущение обреченности заставило дыхание замереть в груди мечника, а голос его дрожал от слез. – Людвиг, пожалуйста…
- Роланд, мне больно… Поцелуй меня в последний раз, мальчик мой, - притянув юношу к себе, Людвиг чуть коснулся губами его губ. – Я освобождаю тебя от клятвы. Прошу тебя, Роланд, - мягко проговорил король, закашлявшись и уже в голос застонав от боли, что терзала его. Раны на груди и животе превратили красивое крепкое тело в месиво, оно ослабло и теперь безвольной куклой лежало на траве, будучи не в силах даже прижаться к любимому.
И Роланд решился. Наклонившись, он впился страстным поцелуем в любимые губы, отдавая всего себя, все чувства, стремясь забрать всю боль любимого. Губы ласкали губы, язык проникал в рот и скользил по зубам, обводя их…
- Я люблю тебя, Людвиг, - прошептал Роланд, и в тот же миг громкий хриплый стон затерялся в их прощальном поцелуе, и в этом стоне мечник услышал и слова любви, каких не слышал раньше, и слова благодарности… Сталь покинула бездыханное тело, но юноша долго еще не мог подняться, рыдая над телом своего вечного господина и осыпая его поцелуями.
- Довольно, Роланд, отпусти его, - тихо проговорил Каин, тут же отскочив в сторону – глаза мечника загорелись яростью, а сам он медленно поднялся на ноги, перехватывая алый от крови меч и надвигаясь на мага.
- Куда отступили силы Империи?
- Успокойся, Лан, прошу тебя. Все мы скорбим, но не надо…
- Куда они отступили?!
Что было дальше, не знает никто. Демон с алыми от злости глазами на долго вошел в легенды Империи, но Роланд не помнил совершенно ничего. Помнил он лишь, как его, израненного и обескровленного, привезли во дворец, как позволили ему остаться рядом с гробом его любимого… Раны кровоточили, но Роланд никому не позволял даже прикоснуться к ним. Он мечтал о смерти, жаждал и призывал ее, но костлявая насмешница не хотела являть ему свой лик.
- Эй, ты кто? – детский голос разрезал тишину склепа, и Роланд поднял невидящие глаза в ту сторону, откуда доносились поспешные шаги. – Почему ты плачешь? – беловолосый мальчик положил маленькую ладошку на плечо сидящего на коленях мечника. – Почему ты плачешь?..
***
- Почему вы плачете? Учитель, почему вы плачете, проснитесь! – Роланд распахнул глаза, непонимающе смотря на склонившегося над ним Родерика. Ночь еще не осветил рассвет, и лишь луна освещала маленькую комнатку мечника.
- Что ты делаешь в моей комнате?
- Вы кричали, и я прибежал, испугавшись… а потом увидел, как вы плачете…
- Это был кошмар, Родерик. Оставь меня, - хрипло проговорил мечник, не в силах унять дрожи в теле и слёз, что против воли бежали из его глаз. 10 лет минуло, но ничего, ничего не менялось. Откинувшись на постели, мужчина закрыл горящие от слез глаза, вновь возвращаясь мыслями в тот день, когда жизнь его оборвалась последним поцелуем и этим тихим, хриплым признанием в любви.
Ночные птицы тихо щебетали, стрекотали цикады, ветер шелестел травой за открытым окном. Одинокий мотылек порхал по комнате, то и дело опускаясь на постель или разметавшиеся по подушке волосы мечника, но тот даже не думал шевелиться и пугать насекомое. Впрочем, наврятли Роланд вообще понимал, что происходит в его реальности – вновь и вновь призраки прошлого увлекали его за собой.
***
- Почему ты плачешь? – звонкий мальчишеский голос казался ослабевшему от боли, ран и горя Роланду чем-то кощунственным, но даже возмутиться сил у него не было. – Тебе больно? – большие зеленые глаза, слишком проницательные для ребенка, прямо смотрели на мужчину, который стоял коленями на каменном полу, прижимаясь израненной грудью к гробу, ставшему последним пристанищем его любовника.
Мечник едва заметно кивнул, отведя взгляд от мальчика и снова устроившись на крышке гроба. Но ребенок никуда уходить не собирался.
- Вы же мужчина, так почему плачете? Мужчины должны уметь терпеть боль, мне так папа говорил, - мальчик тоже опустился на колени, лишь мельком посмотрев на гроб и вновь все свое внимание уделив мечнику. – Хотите, я помогу вам?
- Мне нельзя помочь, - мягкий голос был слаб и звучал совсем тихо, но даже так в нем чувствовалось раздражение.
- А вот и враки! – гордо заявил мальчик, положив ручку на грудь мужчины и проведя пальчиками по рваным ранам, которые хоть и начали затягиваться, но слишком медленно делали это.
- Как тебя зовут то хоть? И откуда ты здесь? – все же решил осведомиться мужчина, вздрогнув от этого прикосновения, но будучи просто не в силах оттолкнуть ребенка.
- Я Итен, а вы кто? Хотя я знаю, вы Роланд, великий воин и еще кто-то там…Мне папа говорил! Я с ним и прибыл, - беззаботно ворковал мальчонка, водя пальчиками по ранам мужчины. – Смотрите, как я умею! – гордо улыбаясь, он закрыл глаза, сосредоточенно бормоча что-то. И Роланд, сквозь пелену усталости и боли, заметил, что рана его начала затягиваться.
- Ловко, - хрипло проговорил мужчина, и легкая улыбка коснулась искусанных губ. Детская непосредственности и это искреннее желание помочь не могло оставить его равнодушным. – Так значит, ты маг, Итен? Сколько тебе лет?
- Двенадцать скоро, я взрослый уже! – заявил мальчик, принимаясь так же лечить одну за другой все раны мечника. Тот не сопротивлялся – просто принимал все, что происходило, моля небеса о смерти. Зачем нужна ему жизнь, если этот мир стал пустым и пошлым для него? – Я пока учусь только, и не умею многого… Видите, шрамы остались… Я позову лорда Каина, он исправит…
- Оставь. Я не позволил ему лечить меня, не позволю и теперь, - твердо проговорил мужчина, прямо посмотрев на Итена. Что-то в этом мальчике заставляло его вновь оживать, вновь начать дышать… С дыханием вернулась и боль, но он мог выдержать ее на этот раз. Предательские слезы вновь побежали по щекам мужчины и тут порывисто отвернулся.
- Он умер, да? Вы поэтому плачете так?
- Да, умер.
- Я не умею воскрешать мертвых. Учитель сказал, что только высшие магов могут… Не плачьте! Я вырасту, стану сильнейшим магом в мире и верну его вам, - о, сколько уверенности было в этом голосе, сколько напора и искреннего желания помочь!
- Мертвых нельзя вернуть, Итен, - мягко проговорил Роланд, прижавшись щекой к каменному гробу.
- Можно! Учитель сказал, что можно, а он не врет никогда. И я научусь! Я поэтому так стараюсь – я самый младший, а уже умею больше других ребят. Я выучусь и верну свою маму, а потом и его вам верну, честное слово.
- И кто же твой учитель? – на этот раз в вопросе мечника прозвучал интерес, и мальчику это явно польстило.
- Господин Эркиль, лучший маг нашего герцогства, - Роланд знал Эркиля – то был добрый и мягкий старик, хороший маг и смелый человек. Да, наверное, он не стал бы врать столь нагло, играя чувствами мальчика ради своей выгоды.
- Ну что ж, я поймаю тебя на слове. Так что придется тебе теперь становиться по-настоящему сильным магом, - улыбнувшись, проговорил Роланд. Надежда, на которую он не имел права, согрела душу на миг, и этого оказалось достаточно. – Итен, помоги мне дойти до моей комнаты, пожалуйста? – мальчик счастливо улыбнулся, подскочив на ноги и протянув руки к мечнику.
Так началась странная и никому не понятная дружба светского повесы герцога Итена и замкнутого нелюдимого мечника Роланда.
***
- Сколько можно танцевать, господин? Я уже готов взять меч, поверьте мне! - неизвестно, в который раз нытье Родерика огласило зал, но Роланд оставался равнодушен к просьбам своего ученика. Плавно и бесшумно перемещаясь по залу, он заставлял мальчика вновь и вновь повторять движения танца, то и дело неожиданно меняя его рисунок и тем самым заставляя мальчика ошибаться и оступаться.
- Если бы ты был готов, ты бы сейчас не отдавил себе ногу, а плавно завершил поворот, даже глазом при этом не моргнув, - это мягкое равнодушие сводило Родерика с ума. С момента их первой тренировки, Роланд больше ни разу не подпустил своего ученика ближе, чем на расстояние вытянутой руки, но губы мальчика все еще помнили тот самый первый, горький в своей сладости поцелуй учителя.
- Я бы не ошибся, если бы вы обняли меня, как в тот раз, а не тыкали пальцами в грудь.
- В бою никто тебя обнимать не станет, Родерик.
- В бою ваши танцы тоже ничего не дадут, если в руках нет меча! - голос юноши дрогнул, и он опустил взгляд. Подобная несдержанность ничуть не возвышала его в глазах учителя, а, значит, следовало ее избегать.
- Мы будем заниматься? Если ты пришел сюда только на жизнь жаловаться, то можешь быть свободен.
- Нет-нет, господин, я...простите, я готов заниматься... - взгляд Роланда остался таким же отстраненным и ровным, но мечник чуть кивнул, вновь положив ладонь на грудь ученика. Неожиданный шум прервал начавший получаться танец Родерика, и юноша чуть не заскулил от обиды. Роланд замер, жестом показав ученику отойти. Ясные глаза цвета беззвездного ночного неба устремились ко входу в зал, но в позе мечника не было ни напряжения, ни волнения, словно он уже знал, кто побеспокоил их.
Стук копыт донесся со двора, и следом послышались торопливые шаги.
- Господин Роланд де Вальтари? – черные одежды нежданного гостя развевались на ходу, и в какой-то миг Родерику даже показалось, что под ними не было тела. Лицо нежданного гостя было скрыто черным шелковым платком, оставляя открытыми лишь стальные серые глаза, которые скользнули по лицу мальчика и вновь вернулись к мечнику.
- Он самый, чем могу быть полезен? – мягко проговорил Роланд, вглядываясь в лицо незнакомца и силясь узнать его. Но попытки его явно были тщетны. – И кого имею честь принимать в своем доме?
- Ну просто сама обходительность! – несмотря на некоторую развязность и жесткие холодные глаза, голос незнакомца показался Родерику очень приятным. Мальчик стоял рядом с учителем, поймав себя на детском желании взять мужчину за руку. – Что ж, значит и мне придется вспомнить о манерах. Позвольте представиться, Эмиль де Вальтари, более известный как Черный Энрик, - галантно поклонился путник, коснувшись пальцами платка на лице, но не убирая его.
- Энрик?! – а вот теперь Роланд был просто поражен. Голос мечника дрогнул, и прежде чем гость успел выпрямиться до конца, он оказался заключен в крепкие объятия мастера. – Родерик, принеси вина и еды – наш гость наверняка устал с дороги, - на удивление счастливая улыбка на губах учителя подтвердила мысли юноши о том, что приехавший к ним был хорошим человеком. – Я не ожидал увидеть тебя здесь.
- Да уж, ты в такую глухомань забрался, что я с трудом нашел! – беззаботно рассмеялся гость, обнимая хозяина дома и лишь теперь позволяя платку обнажить юное красивое лицо. Уже накрывший на стол и вернувшийся сообщить об этом Родерик замер, с удивлением отмечая то, как похожи были мужчины.
- Тут тихо и спокойно, лучшего места просто не найти, - парировал тем временем Роланд, отпустив Энрика и положив руку на его плечо. – Родерик, познакомься – это мой младший брат, самый нахальный человек по всех Единых Землях, и как говорят не самый дурной менестрель в добавок.
- Ты взял себе ученика?! – воскликнул гость, фривольно обняв брата за талию и протянув вторую руку мальчику, легко коснувшись пальцами его лба. – Надо же, а мне всегда говорил, что раньше позволишь повесить тебя на твоих же волосах, чем возьмешь кого-то на обучение!
- Вообще-то я про тебя говорил. И до сих пор придерживаюсь того же мнения, - со смехом проговорил Роланд, выворачиваясь из рук гостя и увлекая того за собой к обеденному столу.
- И как только тебе, несчастному, повезло связаться с этим…этим…в общем, с этим вот типом?
- Сир Роланд – лучший учитель, какого только можно желать, - смиренно проговорил юноша, поднимая глаза на гостя и с интересом отмечая, что несмотря на улыбку и явно легкий нрав, глаза мужчины оставались холодными и отчужденными.
- Не подлизывайся, я все равно еще не решил, стоит ли брать тебя в ученики, Родерик! – мальчик впервые видел настолько искреннюю улыбку на губах Роланда, и почему-то был уверен, что такой случай представится ему еще не скоро. – Так зачем ты явился сюда?
- Думаю, если скажу, что скучал по старшему брату–зануде, ты мне не поверишь? Что бы придумать такого? – взгляд серых глаз обратился к мальчику, и Энрик подмигнул ему, вновь обернувшись к Роланду. – Может быть, ты поверишь, что я хотел тебе песню новую показать?
- Эмиль, я терпеть не могу все твои песни, и тебе это известно! – звонкий смех мечника разнесся по комнате, а глаза его впервые перестали выражать боль.
- Вот так всегда. Какой же ты брат великого менестреля, если не любишь его песен?
- Какой же ты сын герцога де Вальтари, если прожигаешь свою жизнь на то, чтобы распевать песенки по тавернам? – парировал мечник, наклонив голову к плечу. Несмотря на эту перепалку, было видно, что братьев связывали довольно теплые отношения.
Их беседа длилась долго, и день уже клонился к вечеру, когда Энрик попросил разрешения на то, чтобы немного отдохнуть – вечером он намеревался устроить небольшой домашний концерт для брата и его ученика, несмотря на рьяные попытки первого отказаться от такой «великой чести».
***
- Ваш брат такой славный! – восторженный голос Родерика разнесся по саду, вызвав едва заметную улыбку мужчины.
- Да, он не самый худший человек, - уклончиво проговорил Роланд, скользя взглядом по цветам, устилавшим землю.
- Сперва он показался мне странным, но он такой веселый… А он на самом деле пять раз бывал в Империи и даже в Дальних Землях? – восторженно спросил юноша, подойдя ближе к учителю и принимаясь осторожно выпутывать бабочку из длинных черных волос мужчины. Бардовое солнце заливало землю своим золотисто-кровавым светом, облака горели в небе, и лишь край небосклона обретал уже темно-синий цвет, какой затем укроет в все небо. Легкий ветерок играл травой, заставляя листья и цветы колыхаться, словно увлекая их в известный ему одному танец. Полуденный жар давно спал, и теперь воздух был прохладен и приятен, а легкие ароматы цветов заставляли людей в саду дышать чуть чаще.
- Спросишь у него сам, как только он проснется. Эмиль старше тебя всего на десять лет – уверен, вы найдете общий язык, - вновь мягко проговорил мужчина, проводив взглядом освобожденную бабочку. – Только не задавай мне вопросов, мне достаточно его появления здесь.
- Как вы думаете, он останется здесь на долго?
- Думаю, он может попросить у меня на то разрешения…
- И вы согласитесь?
- Боже упаси! Еще не хватало мне этой радости.
- Зря вы так, господин… - задумчиво проговорил мальчик, посмотрев на заходящее солнце. Он словно застыл, купаясь в багряных лучах, сложив руки на груди и наклонив голову к плечу, чуть приподняв лицо к свету. Роланд лишь бегло посмотрел в его сторону и замер, не в силах даже дышать.
Он видел лишь силуэт ученика. Широкие плечи, прекрасно сложенная фигура, узкие бедра, подтянутые ягодицы… Крепкие руки на груди, голова склонена к плечу, от чего гордый аристократичный профиль стал словно чеканным, а каштановые волосы отливали рубинами. Роланд смотрел, не отрывая взгляда, но видел уже иную картину.
Он видел, как гордый король накануне битвы стоял на склоне холма, оглядывая свои владения, ковром раскинувшиеся у подножия холма и стремящиеся к трем океанам. Пальцы его невозможно нежно гладили лепестки цветка, такого же, как тот, что за минуту до того оказался по прихоти Людвига в волосах Роланда. Он вновь видел нежный, немного печальный, но полный решимости взгляд правителя, видел, как тысячи эмоций сменяют друг друга. Казалось, словно в этот миг королю открылась истина, о которой он никогда не сказал бы вслух. Роланд вновь снизу вверх смотрел на него и вновь не мог отвести взгляда, как не смел он и нарушить этого уединения своего любимого. Наверное, спроси его кто-нибудь, какой момент своей жизни он помнит особенно ясно, до мельчайших деталей, какой момент связывает его с Людвигом, и Роланд не задумываясь описал бы именно эту сцену…
Это самая таинственная картина. Она нарисована, но только в памяти одного человека, и она умрет с этим же человеком, так и оставшись неизвестной и сокрытой от других людей. Один художник и один зритель, у написанного на холсте нет других наблюдателей, и потому она становится самой ценной и прекрасной, среди всех холстов известных и популярных художников. И сколько бы денег и богатств не давали бы за нее люди, ее нельзя продать. Она останется только с одним человеком навечно, неизменная, неповторимая и такая одинокая, что даже сам "художник" порой вытирает скупые слезы от того, что он остался единственным зрителем для этого произведения искусства…
Словно стремясь остановить время, Роланд протянул руку на встречу, сделал шаг вперед, словно в бреду шепча слишком сокровенное имя, чтобы произносить его вслух… Юноша обернулся, и в тот миг, когда волосы его взметнулись от нового порыва ветра, наваждение спало. Не выдержав этого, Роланд упал коленями на траву, закрыв лицо руками и замерев, словно пытаясь вернуть ту картину и тот миг. Но вот уже солнечный диск скрылся за горизонтом, а редкие звезды украсили небосклон, словно прорывая темно-синий холст небес, и вместе с солнцем скрылись и последние тени, тени прошлого и тени настоящего, смешавшиеся в мятежной измученной душе мечника.

@темы: Глава 2, Драма, Песнь Сакуры, Роман, Философия, Яой