Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
03:21 

Sakura no uta - Песнь сакуры, глава 5

Сандра Байрон
Глава 5. Проклятье памятью

Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок.
Фридрих Ницше




- Учитель, вы почти ничего не съели! А же старался, готовил…
- Я не голоден, - отмахнулся Роланд, отставив в сторону тарелку. – Ты хорошо готовишь, но я правда не хочу больше.
- Господин, если вы не будете кушать добровольно, то я буду вынужден кормить вас с ложечки! – проговорил юноша, наклонившись к мечнику и легко коснувшись пальцами его губ, словно желая смахнуть невидимую крошку с них. Мужчина лишь отвернулся, сделав вид, будто ничего не слышит и вновь принимаясь мучить завтрак.
- Вот видите, а говорили, что не голодны! – улыбнулся Родерик, направляясь прочь их кухни. – Я пока потренируюсь немного, господин, если вы не против. Только вы покушайте!
Едва покинув кухню, юноша глубоко вздохнул и направился в свою спальню. Выполнить желание Энрика оказалось не так уж просто. Милые улыбки оставались без ответа, прикосновения не вызывали никакой реакции у мечника, или же заставляли его вздрагивать и отстраняться. Пальцы на губах – жест очень интимный, но и он остался без ответа. Будучи не искушенным в разного рода ласках и наслаждениях, Родерик уже пребывал на грани отчаяния.
- Учитель, скажите, а восточные женщины вот так одеваются? – проговорил мальчик, проходя в зал. Роланд, пребывавший в своих мыслях, обернулся… и замер, искренне не понимая, что такое подсунул Эмиль пареньку, что у него крыша поехала. Родерик же замер у входа в зал, неловко теребя край платка, скрывшего лицо. Туника, любезно одолженная ему менестрелем, едва достигала колен, раскрываясь при ходьбе почти до ягодиц. Идея была не просто абсурдной – это была самая глупая идея, какая только могла придти в голову юноше, но ведь порой именно такие обреченные на провал попытки и оказываются самыми действенными.
- О небо, ты с кровати головой вниз упал? – звонкий мелодичный смех заполнил зал, и ученик вздрогнул, широко распахнутыми глазами смотря на согнувшегося пополам учителя.
- Господин, вам дурно?
- А с тобой может еще и иначе быть? – сквозь проступившие от смеха слезы проговорил мечник, оперевшись рукой о стену зала. – Право слово, Родерик, с чего ты вообще решил так вырядиться?
- Я… ну…
- Иди переоденься. И передай моему братишке, пусть держит свои грязные мыслишки при себе, - все же смог проговорить мастер, отвернувшись и стараясь не смотреть на ученика.

***


Родерик вновь и вновь прокручивал в голове этот день, и, наверное, загадка того, как ему соблазнить учителя, мешала сну ничуть не меньше волнения за Роланда.
- Господин?.. – рука все настойчивее трясла его за плечо, вынуждая открыть глаза.
- Все было спокойно? – голос мечника звучал как всегда мягко и ровно, но юноша неожиданно для себя понял, что учитель его пьян. Темные волосы, накрывшие лицо мальчика, едва Роланд наклонился к нему, пахли дешевой таверной и табаком, а темно-синие глаза его блестели от выпитого вина.
- Да, учитель… Господин, позвольте, я провожу вас до вашей комнаты… - Родерик откинул одеяло, намереваясь встать и отвести мечника в его комнату… И лишь в тот момент, когда его ноги коснулись пола, юноша вспомнил, что лег спать совершенно обнаженным.
- Ты сегодня весь день меня соблазнить пытался. И зачем тебе это? Пятнадцать лет, самый возраст… Ну так сбеги ночью в город, найди девушку посимпатичнее и соблазняй ее… - несмотря на то, что выпил Роланд явно немало, речь его оставалась чистой и неторопливой.
- Господин, о чем вы? Я же не… - одного прикосновения пальцев мечника к бедру юноши, хватило, чтобы сбивчатая речь и вовсе сорвалась, а дыхание Родерика стало частым.
- Только не говори, что милые девушки оставляют твое сердце равнодушным или, что еще хуже, что ты ночами обо мне думаешь, - с жесткой и такой непривычной усмешкой проговорил учитель, нависая над учеником и вынуждая того откинуться спиной на постель. Тонкие длинные пальцы скользили по юному телу, изучая его и заставляя выгнуться в талии, а губы обдали лицо Родерика горячим дыханием, заставляя того закашляться от запахов вина и табака.
- Учитель, я не думал… я просто… нет, вы не поняли меня… - непростительно-сладкие стоны срывались с губ мальчика при каждом, даже самом легком прикосновении Роланда, тело его билось в нежных, но невероятно сильных сводящих с ума руках мечника… - Я никак не могу забыть… вкус вашего поцелуя, господин. Он терзает меня ночами, он заставляет меня сходить с ума… Я даже днем не могу смотреть на вас, не содрогнувшись от этого воспоминания! – с присущим лишь юности жаром выпалил юноша, отдаваясь этим сводящим с ума ласкам, переставая сопротивляться им и своим желаниям…
- Всего лишь поцелуй? В нем не было ничего, что стоило бы помнить…
- Нет, вы не правы! В тот момент… В нем был огонь, страсть наполняла его, словно вино кубок, он был настоящим… - воскликнул Родерик, подавшись вперед. Рука его обняла мечника за шею, губы приоткрылись, в другой момент прижимаясь к губами Роланда и пытаясь увлечь его в неумелый, неловкий и в тот же миг исполненный страсти поцелуй.
Вино и боль лишили мечника рассудка. Он смотрел в серо-зеленые глаза мальчика и видел перед собой того единственного мужчину, которому всю свою жизнь хранил верность. Он гладил юное дрожащее тело, но ощущал под ладонями крепкие мышцы, накачанный торс и нежный бархат кожи, не знавшей палящего солнца или грубых тканей. И лишь поцелуй, легкое, наполненное искренним желанием касание губ к губам, смел иллюзию, заставив мечника вернуться в суровую реальность, что давно утратила последние крохи сострадания к нему. Мягкие губы были слишком осторожны, слишком неумелы и имели совсем иной вкус, чем те, что властными непререкаемыми поцелуями терзали Роланда… Глаза цвета ночного беззвездного неба распахнулись, и мечник оттолкнул ученика, порывисто садясь на постели. Наваждение пропало, исчезло все, и даже опьянение покинуло мужчину, позволяя вновь мыслить трезво и ясно.
- Вы вновь видите во мне лишь призрак своего прошлого, господин, - с досадой проговорил Родерик, чувствуя влагу на своих щеках и резь в глазах. – Вы так жестоки, учитель.
- Жесток? – и вновь голос Роланда был мягким и вкрадчивым, вновь глаза его выражали лишь легкую печаль и спокойную отрешенность от всего. – Да, я перебрал и не должен был приходить. Прости, - с этими словами он поднялся, одежды его зашелестели и заструились по направившемуся к двери телу… Юноша сам не ожидал от себя такой прыти. Пальцы его сомкнулись на тонком запястье мечника, дернув того обратно. Не удержав равновесия, Роланд упал на постель, удивленно смотря на нависшего над ним ученика.
- Да, вы невероятно жестоки! Я живой человек, господин, я дышу и чувствую! Вы терзаете себя, всякий раз выискивая во мне новые черты, которые сделали бы меня еще больше похожим на отца. И я вижу ваш взгляд, мое сердце бьется от надежды, оно рвется навстречу вам, мое тело дрожит при всяком вашем прикосновении, но потом вы вспоминаете, что ваш Людвиг погиб, а я – всего лишь мальчишка-ученик, не достойный подобного. Вспоминаете и отталкиваете меня! Вы распаляете костер, но заливаете его водой, едва только тонкие ветки познают огонь, - Родерик сам поражался той страсти и тому напору, с которым произнес все это, поражался своей наглости – как только мог он сказать учителю все это в лицо?
- Я не хочу тебя, - холодный голос отрезвил юношу, заставив понять, что слова его слишком болезненно отозвались в душе учителя. – Я вижу в тебе те черты, что опьяняют меня, что заставляют забыть обо всем на свете. Но ты – не он. И мне не нужен никто иной. Отпусти меня, - ошеломленный такой резкостью ответа, мальчик невольно отшатнулся, словно от пощечины, отпуская Роланда и сам садясь на постели, сложив руки на коленях. - Ты волен уйти, если моя внешность отвлекает тебя от обучения. Я не стану тебя удерживать.
Мертвая тишина повисла в комнате, и в этой тишине Родерик слышал бешеный стук своего сердца, слышал легкое дыхание мечника. Мужчина вновь поднялся на ноги, не обращая внимания на слезы, что бежали по щекам его ученика. Он не имел привычки врать, да и к чему было ему говорить неправду?
- Господин… - взгляд юноши наполнился решимостью, и он сполз с постели, замерев на коленях у ног своего учителя. Он ничего еще не знал, тело его не было искушено удовольствием, но в тот же миг он столь страстно желал разрубить гордиев узел, что готов был пойти на любой риск. – Я мало знаю и совсем ничего не умею, но позвольте мне попросить вас… Всего раз, учитель. Я не посмею даже заикнуться о том впредь, если вы сами не пожелаете. Вы страдаете, мой господин, и страдаете не только от того, что прокляты небом вечно помнить свое прошлое. Вы страдаете от того, что душа рвется в прошлое, но тело продолжает существовать в настоящем… - ладони юноши неловко легли на бедра Роланда, принимаясь гладить их и едва ощутимо сжимать. – Это ничего не будет значить. Я принесу еще вина, и вы закроете глаза, представите, что это вовсе и не я… Представите вашего Людвига в юности, будете думать о нем и видеть его… - как бы больно мне ни было просить о том, мысленно добавил Родерик, но вслух этого не сказал. Мечник слушал его, прикрыв глаза и усмехаясь, как усмехается отец, слушая от измазанного вареньем сына, что это невидимый зверь опустошил банку.
- Это Энрик тебе понарасказывал всякой ерунды? – недовольно сощурился Роланд, сверху вниз смотря на ученика и невольно опуская руку на его плечо.
- Ваш брат беспокоится за вас, учитель, - мягко проговорил мальчик, чувствуя, что сердце бьется где-то на уровне коленок. - Прошу вас, господин, - уже настойчивее проговорил юноша, едва коснувшись ладонью задней стороны бедра учителя, осторожно поднимаясь выше и припадая губами к напряженному животу мужчины.
- Прекрати сейчас же! – в голосе Роланда зазвучали опасные нотки, и он резко оттолкнул мальчика, порывисто развернувшись и покинув комнату.
Юноша, не удержавшись и упав спиной на пол, замер, провожая учителя потерянным взглядом. Тело все еще подрагивало от того странного чувства, что зародили в нем руки мастера, и Родерик с тихим стоном переполз на кровать, накрыв одеялом обнаженное тело. Рука невольно скользнула к низу живота, поглаживая его и опускаясь еще ниже… Тихий вскрик, туман в глазах, бьющееся словно в лихорадке тело – всего одного прикосновения было достаточно, чтобы рассудок покинул мальчика, оставив его стонать и сжимать простыни руками.
- Лучше бы ты это при Лане сделал, - задумчивый голос менестреля заставил юношу поднять глаза, но Родерик не видел почти ничего вокруг себя.
- Вы здесь… давно?
- Достаточно, чтобы понять – ты почти безнадежен, - усмешка расцвела на губах одетого в черное мужчины, и он ровным шагом прошел в комнату – до этого Энрик сидел на подоконнике, а где он был до того, как Роланд покинул комнату, и вовсе оставалось загадкой. Рывком сорвав одеяло, менестрель окинул взглядом юное бьющееся от странного и даже в чем-то унизительного удовольствия тело, и вновь его стальные, не выражающие никаких чувств глаза замерли на лице Родерика. – Чего ты хотел добиться этой отповедью?
- Не знаю, - смутившись от такого пристального взгляда, мальчик отвернулся, тщетно пытаясь вновь скрыться под одеялом. – Мной овладели чувства и я…
- И ты не понимал, что говоришь и делаешь, - закончил за него Энрик, присев на край постели и заскользив пальцами по животу юноши, лениво размазывая по нему белую жидкость. – Он тебя теперь на пушечный выстрел не подпустит. Хотя… Лан не предсказуем в подобных вещах. Одевайся, ужин твой мы вчера съели, так что иди завтрак делать, - слизнув с пальцев собранную с живота юноши жидкость, менестрель поднялся на ноги. – Знаешь, в чем разница между тобой и твоим отцом? – неожиданно спросил он, обернувшись.
- Какой именно аспект вам интересен?
- В том, что Людвиг никогда ничего не просил. Он всегда брал то, что хотел, - закончил свою мысль Эмиль, скрывшись за дверью.

***


Струи дождя нещадно хлестали по деревьям, крышам домов и лицам редких прохожих, решившихся покинуть дом в такую погоду. Холодный порывистый ветер заставлял забыть о том, что на улице был самый разгар лета, и напоминал горожанам об осени, что непременно настанет через пару месяцев.
Завтракали молча, не обсуждая ничего и ни о чем не рассказывая. Роланд был погружен в свои мысли, водя вилкой по тарелке и даже не различая, ел ли он мясо или воздух. Эмиль тихо наигрывал что-то на гитаре – как заявил менестрель, дождь всегда давал ему вдохновение, и теперь новая мелодия рождалась под ловкими пальцами, ласкавшими серебряные струны. Родерик отчаянно пытался улыбаться, но и это мальчику давалось скверно. Завтрак получился не самым вкусным, но судя по всему, никто вообще не различал сейчас вкуса еды
Неожиданно голос Энрика наполнил комнату, а его гитара запела тихую, сперва печальную, но затем становящуюся все более быстрой мелодию. Голос певца, чистый и высокий, заставил мечника очнуться от своих мыслей и обратить внимание на брата. Родерик старался даже не дышать, вслушиваясь в слова только что рожденной песни.
Когда в бою зазвенят мечи,
Что лишь на турнирах сверкали.
Когда вражий рог затрубит в ночи
И прольется дождик из стали.
Тогда лишь песня моя замолчит,
А глаза скроет вдовья вуаль,
Тогда возьму я меч мой и щит,
А гитару примет алтарь.
Но даже в бою иноверцев рубя,
Пока смерть меня не найдет,
Никого не судя, никого не любя
Свою песню мне сталь пропоет…
Громкий стук прервал песню, и все трое с удивлением уставились на дверь. Стук повторился вновь, на этот раз настойчивее, и лишь тогда Роланд поднялся из-за стола, направившись ко входу в дом. Дождь за окном усилился, и чтобы перекричать барабанившие по крыше капли, мечник отворил дверь.
- Чем могу…
- Могу я здесь найти герцога де Вальтари? – оборвал его довольно высокий голос, показавшийся Родерику невероятно знакомым, словно он слышал его недавно.
- Смотря которого из них вы ищете, - с едва заметной усмешкой проговорил Энрик, тоже поднимаясь на ноги и приближаясь к двери.
- Да мне все равно, какого, - прозвучавшие в тот момент в голосе незнакомца нотки заставили юношу подскочить с места и тоже кинуться к двери. – Так кому мне послание передать?
- Письмо? Думаю, что мне, - Роланд недоверчиво смотрел на стоявшего перед ним посланника. Короткие темные волосы намокли от дождя и прилипли к лицу, а одежда утратила свой цвет, превратившись в мокрую мешковину.
- Мина? – черные глаза скользнули по лицу Родерика, который высунулся из-за плеча менестреля, но ни один мускул не дрогнул на лице девушки.
- Письма нет, как нет и того, кто должен был тут перед вами сейчас стоять. Можно войти? – не обращая внимания ни на удивление хозяев дома, ни на попытки юноши напомнить о себе, Мина дождалась легкого кивка Роланда и вошла в комнату, ничуть не смутившись того, что вода с ее одежды мигом превратилась в лужу на полу. – Ну и погодка там, я уж думала не доберусь до вас.
- Могу я узнать ваше имя и пригласить к столу? – проговорил наконец мечник, жестом указывая в сторону кухни.
- Минако Хошито, - черные глаза на миг прикрылись, а девушка по-мужски поклонилась, но так и осталась стоять у порога. – Не думаю, что буду желанным гостем за вашим столом, герцог. Меня привели к вам дурные вести. Ваш отец отошел в мир иной три дня назад, - жестко проговорила нежданная гостья, и несмотря на произнесенные ей страшные слова, лицо ее осталось спокойным и безразличным.
- Отец?! – братья переглянулись, пытаясь осмыслить сказанное девушкой. Серые ледяные глаза менестреля наполнились слезами, а Роланд порывисто отвернулся, силясь взять себя в руки. Родерик, оставаясь всеми незамеченным, тихо удалился на кухню, выискивая запасы учительского вина.
- Минако… все же позвольте вновь пригласить вас к столу – на улице такой дождь, что я не могу позволить себе отпустить вас туда, - старший из братьев все же первым смог взять себя в руки, и хотя тело его то и дело подрагивало от сдерживаемых слез, а голос дрожал, но мыслил он куда более ясно, чем младший.
- Вы удивительный человек, господин де Вальтари, - спокойно проговорила девушка, откинув волосы от лица и стянув куртку. Алый мундир солдата Империи в другом случае заставил бы Роланда насторожиться, но мужчина был слишком подавлен известиями о гибели отца.
- Но почему гонец не из Восточного Океана? – заторможено проговорил Энрик, опершись спиной о стену. Его пальцы сжимались и разжимались так, словно держали гитару, а губы что-то беззвучно шептали.
- Это долгая история, - нехотя ответила девушка, выхватив взглядом показавшегося из кухни мальчика. – Можно чашку чая? Я немного замерзла, пока вас тут искала.

***


- Патрули Империи оцепили все крупные тракты, ведущие в сторону Восточного Океана. Императору стало известно, что самая богатая провинция Единых Земель вот-вот останется без достойного правителя. У него есть свой человек среди приближенных герцога, он же и сообщил о смерти вашего отца, а так же о том, каким путем поедет гонец, - начала свой рассказ Мина, грея ладони о чашку горячего чая и стараясь не смотреть ни на присутствовавших мужчин, ни на Родерика. Мальчик налил учителю и менестрелю вина, а сам забился в дальний угол комнаты, стараясь не маячить на глазах. – Посланник нарвался на патруль почти сразу, но смог бежать и погиб лишь в паре миль от въезда в город. Если я верно запомнила, его имя было Эрнест де Фортен. Он умер на моих руках и перед этим передал мне то, что было написано в перехваченном патрулем письме.
- На вас мундир армии Императора… - начал было Роланд, но девушка перебила его, мягко отставив чашку с чаем в сторону.
- Армия императора – это сборище слепых овец, несущихся за не менее слепым пастухом. Я солдат и служу своей стране, но к Императору это не имеет никакого отношения, - ровный голос отдавал теперь холодом, но неприязнь Мины была направлена вовсе не на хозяина дома. – Я понимаю, что все это кажется вам странным, господа, и мой мундир отнюдь не добавляет моим словам убедительности, но я говорю честно, ибо мне нет толку вас обманывать. Император давно утратил былую ясность рассудка, им овладели алчность и жажда власти. Империя словно разжиревший зверь пожирает все вокруг себя, не в силах насытиться уже ничем, - голос девушки на миг сорвался, но она сразу же тряхнула головой, словно желая отринуть дурные мысли. – Страшнее всего то, что уже ничто не сможет утолить голод этого зверя.
- И поэтому вы решили пойти на предательство и помочь вашим врагам? – с горькой усмешкой проговорил мечник, тонкими пальцами лаская ножку хрустального бокала.
- Вижу, горе слишком затуманило ваш разум, господин де Вальтари, - жесткость ее взгляда вполне могла соперничать с вечным холодом глаз менестреля. Все вздрогнули от того, сколько боли и в тот же миг силы зазвучало в высоком голосе девушки, наврятли успевшей справить хотя бы день своего совершеннолетия. – Здесь нет моих врагов, и я не приносила клятв верности Императору, так что вы дважды ошиблись, господин великий мечник, Дьявол из Эйтеро-Сэйтен.
- Вам известно, кто я, но все равно вы не считаете меня своим врагом? – Роланд залпом осушил свой бокал и поднялся, держа тонкие руки на столе и пристально смотря на слишком странную вестницу.
- А с чего мне считать вас своим врагом? Мне известен лишь один человек, по чьей вине я осталась без отца, трех братьев и крыши над головой. И это вовсе не воин с мечом, который защищал свой дом – мне наплевать, есть ли их кровь на ваших руках, господин герцог. Виновен лишь тот, кто отдавал приказы, тот, кто развязал никому не нужную войну. У меня лишь один враг, господин де Вальтари, - жесткая усмешка расцвела на губах девушки, и она порывисто поднялась на ноги, впервые за время короткой беседы посмотрев на Энрика. – Вам, господин менестрель, известно, лгу я или нет.
- Удивительно, и почему всем кажется, будто вольные певцы знают истину, какой не знают другие? Мы сказители, а не мысли читаем! – Эмиль пытался казаться веселым, но ему это не удалось – слезы то и дело лились из ничего не выражающих глаз, полосами замирая на щеках. – Но на самом деле ей нет смысла лгать нам. С чего бы? Императору на руку, чтобы о смерти отца никто не знал. Восточный Океан лежит слишком далеко от земель Короны, а значит сумей Император захватить его тихо и без шума – мы бы даже не сразу об этом узнали.
- А между прочим уже три дня прошло… - скучающе протянула Мина, вновь устроившись за столом и закинув ногу на ногу.
- Твои слова не лишены смысла, - кивнул мечник, так же вернувшись за стол и уронив голову на руки. – Но что, что мы можем сделать? Рауль еще слишком юн, армия так и не восстановилась со времен прошлой войны…
- Ну наконец-то я слышу мужчину! – девушка закатила глаза, устроив локти на столе и подавшись вперед. – Вы можете сделать многое, господин. Очень многое… Однако сейчас вам стоит остаться вместе и оплакать вашего отца – боль в душе еще никому не помогала мыслить яснее, - добавила Мина, и улыбка покинула ее лицо, а взгляд устремился на стол, выражая соболезнования двум герцогам.
- Да, вынужден признать, что эти вести слишком шокировали нас… Минако, вы не откажетесь остаться у нас в доме, пока не кончится дождь? Комнат много и никто не помешает вам отдохнуть, а потом я был бы счастлив побеседовать с вами, - мягкий голос Роланда дрогнул, но в остальном лицо, его, хоть и было растерянным, так и не умылось слезами.
- Прошу вас не принимать за неуважение или дурное воспитание, господин мой, но я вынуждена вам отказать. Есть еще немало дел, которые надо успеть сделать до заката, а время беспощадно ко всем… Простите, но мне на самом деле пора идти, - Мина порывисто поднялась из-за стола, оправляя одежду и коротко остриженные волосы.
- Вы вернетесь к себе домой? - с интересом спросил менестрель, и девушка вздрогнула, замерев.
- Нет. У меня нет дома, - жестко проговорила Мина, а губы ее скривились в горькой усмешке. - Если понадобится помощь, ваш ученик знает, где можно меня встретить, - добавила она, вновь по-мужски поклонившись обоим герцогам и направившись к дверям.
Но едва Мина покинула крыльцо, как стук копыт чуть было не заставил ее вернуться. Вышедший проводить странную гостью Родерик вздрогнул, широко распахнутыми глазами смотря на въехавших во двор мужчин. Герцог Итен уже был ему знаком, о лорде Каине слышал много разнообразных историй, а третий... встречи с ним мальчик искал с тех пор как узнал тайну совего рождения. Охрана, столпившаяся за спиной молодого короля, не вызвала никакого интереса юноши - все его внимание было приковано к молодому мужчине с длинными белоснежными волосами, струящимися по дорогому багровому плащу.
- Ваше Величество, я счастлив приветствовать вас… - с трудом вспоминая верные слова и в миг забыв о Мине и всем прочем, Родерик опустился на колено, склонив голову и замерев.
- Подружка твоя? Ничего девчонка, жаль что имперка… Хотя говорят их женщины превосходят наших не только в наглости, но и в других вещах… Как она тебе, а? – усмешка на губах и столь развязный тон еще больше смутили юношу, ожидавшего от короля куда больше сдержанности и спокойной властности, какой обладали, по его мнению, все без исключения аристократы.
- Господин, я не…
- Юность столь порывиста на признания и столь скромна на объяснения, - тихий голос Роланда прозвучал прямо над плечом Родерика, и юноша снова вздрогнул, сильнее наливаясь краской. – Прошу простить, Ваше Величество – мой ученик слишком влюблен, чтобы говорить о подобных вещах, - негодование забурлило в душе мальчика – уж кем-кем, но влюбленным он себя никак не мнил. Однако ладонь учителя на плече и какое-то заторможенное понимание того, что мечнику пару минут назад было наплевать на то, что они с Миной знакомы, заставили Родерика лишь смущенно кивнуть. Вопросы будут потом – хороший ученик должен во всем верить своему учителю, и юноша понимал, что раз Роланд требует солгать, значит на то есть причины.
- Ты говоришь так, словно сам давным-давно вырастил всех своих внуков и правнуков! – раздался насмешливый юношеский голос, и мечник был вынужден отпустить плечо ученика и перевести спокойные глаза цвета ночного неба на спутников короля.
- Моя юность давно попрощалась со мной, лорд Каин, - улыбнулся Роланд, отходя от ученика и позволяя ему остаться наедине с его венценосным братом. Сердце Родерика бешено билось в его груди, и он все-таки решился поднять взгляд на мужчину, что стоял перед ним, небрежно сложив руки на груди. Белоснежные волосы обрамляли острое тонкое лицо, темные глаза, цвет которых юноша никак не мог понять, на весь мир смотрели свысока, и от этого мурашки невольно бежали по спине Родерика.
- А ты все так же юн и красив, словно время для тебя остановили! – тем временем продолжил свою речь Каин, за руку поздоровавшись с мечником. Роланд лишь вежливо улыбнулся, следом за тем пожав руку герцога, без которого вообще не обходилось ни одно сколько-нибудь занятное событие в жизни Единых Земель.
- Лорд Каин, вам ли говорить о времени и его милосердии? - голос мечника звучал привычно мягко, но эта мягкость не могла ввести мага в заблуждение. Итен лишь усмехнулся - даже он выглядел старше своего товарища по ремеслу. Но Каина, казалось, вовсе не смущало, что в свои сорок с лишним он на вид оставался не старше двадцатилетнего юноши.
- То, что магия позволяет менять свою внешность - ни для кого не секрет, сударь, потому меня и удивляет ваша юность – уж не сменили ли вы меч на кольца и книги?
- О нет, милорд, я верен своему искусству, как и вы – своему, - с легкой усмешкой проговорил Роланд, слегка поклонившись и жестом предложив гостям пройти в дом. Энрик мрачной тенью возник в дверях и в другой миг исчез, не имея сил справиться с собой.
- Прошу простить мое предположение, господин мечник. Ваша верность достойна легенд не меньше, чем ваше умение подчинять себе сталь, - подойдя ближе, Каин положил руку на плечо Роланда, не сильно, но все же ощутимо сжав его тонкими длинными пальцами. Мужчина лишь легко улыбнулся, делая вид, словно не понял намека, что прозвучал в голосе мага. Итен наблюдал за старшими товарищами с плохо скрытым интересом – он прекрасно знал о том, какие отношения сложились у первого мечника Единых Земель с их Верховным Магистром, однако в каждую их встречу молодой маг узнавал все новые и новые подробности.
- Милорд, для меня честь принимать таких высоких гостей. Прошу вас в дом, Ваше Величество, - неожиданно проговорил Роланд, словно невзначай поведя плечом и вынуждая Каина убрать с него руку. Взгляд мечника неожиданно стал тверд и холоден - прикосновение длинных холодных пальцев вновь пробудило ото сна его призраков, все настойчивее увлекающих измученную душу мужчины в прошлое.

***


- Могу я пригласить на танец вашу леди, Повелитель? - грациозный поклон, прямой взгляд проницательных антрацитово-черных глаз - Роланд вздрогнул, но уверенный кивок Людвига не дал ему шансов отступить. Легкий реверанс - девушки востока не обучены этой западной манере начинать танец. Длинное кимоно из тонкого струящегося шелка почти полностью скрывало тело мечника, а мягкие плавные движения и смиренно опущенные глазки и вовсе не позволяли стороннему наблюдателю понять, кто перед ним.
- Вы прекрасно танцуете, - Каин наклонился к своей партнерше, обнимая ее за талию и не позволяя отстраниться от его груди.
- Благодарю, господин...
- Хороший маскарад - уверен, кроме меня никто даже не заметил... Из вас вышла прекрасная женщина, Лан.
- Милорд, простите, но... - дрогнув в разом напрягшихся руках мага, Роланд попытался изобразить изумление и возмущение, но в том не было толку - Каин прекрасно знал, кто перед ним.
- Ну полно, полно, Роланд, я бы нашел вас среди тысячи красавиц в платках, даже если бы вы решили скрыть свои чудесные глаза.
- Лорд Каин, я бы очень просил вас никому не говорить о своей догадке. Я не мог оставить Его Величество, но и телохранитель рядом мог бы показаться нашим гостям слишком... подозрительным...
- Вот как? Прекрасное оправдание, Лан! А я то грешным делом подумал, что вы не устояли перед сексуальными фантазиями нашего господина... - рука мага на миг легла на ягодицы мечника, сжав их и тут же вновь вернувшись на талию.
- Милорд, как вы можете говорить подобные вещи?!
- Тихо, Лан, тихо - о кротости восточных женщин ходят легенды, а потому не смейте спорить с мужчиной, раз уж скрыли лицо под платком, - в голосе мага прозвучала сталь, а его руки напряглись, оставляя синяки на слишком нежной коже мечника, но Роланд не подавал вида, что ему больно или неприятно.
- Что вы хотите?
- Всего лишь танец… я бы просил о большем за свое молчание, но тебе и без того известно, что я не посмею очернить имя моего сюзерена, Лан…

***


- Лан, все в порядке?
- А, что? – Итен обеспокоенно смотрел на мечника, и тот вздрогнул, лишь теперь поняв, что вновь отдался во власть воспоминаниям. – Да-да, все хорошо, друг мой. Я просто задумался.
- Вам не по себе от предстоящей церемонии? – наигранно-заботливый тон Каина вызвал усмешку на губах Роланда, но он привычно проглотив все то, что хотел бы высказать магу.
- Это мой первый ученик – думаю, мое волнение мне простительно, - мягкий голос мечника не выражал ничего, кроме спокойствия, а взгляд его вновь вернулся к коленопреклонному мальчику, который сбивчато отвечал на вопросы своего венценосного брата, все же решившись поднять взгляд на блондина. – Ваше величество, дождь собирается, - громче проговорил Роланд, и Артур, наконец, кивнул, кинув Родерику обещание позднее продолжить беседу.
- А где же наш менестрель? Я думал, он теперь охраняет твой дом вместо сторожевого пса, - с усмешкой проговорил король, поровнявшись с мечником и жестом показав магам идти готовиться к церемонии посвящения.
- Он в доме, господин… - мужчина на миг отвел взгляд, но едва Артур направился в дом, он все же решился, поймав гостя за рукав и вынудив остановиться. – Ваше Величество, я должен рассказать вам о том, что случилось несколько дней назад, но стало известно лишь сейчас.
- Это не может подождать, Лан? – недовольно дернул плечом король, заставляя мужчину убрать руку от его одежды. Родерик, что возник за спиной учителя, невольно сжался под холодным колючим взглядом брата.
- Увы, господин, - вкрадчиво проговорил Роланд, решив не проговнять ученика, но и не показывая, что как-либо заметил его присутствие. – На днях скончался мой отец, сегодня явился гонец с посланием, - твердо проговорил мечник, заставив короля напрячься. Каким бы самолюбивым и нетерпимым ни был Артур, даже он не мог не понять всю сложность и важность сложившейся ситуации. – Родерик, иди в дом и помоги Эмилю с гостями, - мальчик вздрогнул от того, насколько властно и настойчиво звучал голос его учителя, но ослушаться не посмел, в другой миг бросившись в дом.
- Мои соболезнования, - лишь оставшись наедине с Роландом, король вспомнил о банальной вежливости. – Если ты попросишь отложить церемонию, я не буду возражать.
- Мы с братом скорбим об отце, однако же это не повод откладывать церемонию, господин, - мягко проговорил мечник, отведя взгляд от Артура и неловко оправив длинные волосы, что упали на тонкое бледное лицо. – Но смерть правителя Восточного Океана грозит многими проблемами Единым Землям. Мой младший брат еще слишком юн для подобной ответственности, к тому же герцогство обескровлено последней войной и теперь – легкая мишень для Империи.
- Так почему ты и твой брат все еще здесь? – недовольно перебил мужчину король, стягивая с пальцев перчатки для верховой езды.
- Мне нет дороги обратно, господин. Так порешил отец, и даже его смерть не может этого изменить. Что же касается Эмиля – я не волен указывать ему.
- И как отец мог тебя любить – у тебя же вата вместо мозгов! – раздраженно проговорил Артур, нахмурившись. – Я не могу выделить и десятка людей, чтобы укрепить восточные границы. Одного твоего меча уже хватило бы, чтобы не создавать мне лишних проблем. А если еще ты и щенка своего воспитаешь, тогда Восточный Океан и вовсе станет непобедим.
- Не боишься давать такую силу мальчишке, который столь похож на твоего отца? – Роланд с самого начала понимал, что с этим разговором ничего не изменится, но он хотя бы попытался. – Он принесет клятву, но если Восточный Океан начнет волноваться, наврятли вам хватит сил его успокоить. Ищите солдат, Ваше Величество – имперцам тоже известно о смерти герцога де Вальтари…
- Господин, у нас все готово, - раздавшийся из дома голос Итена заставил обоих мужчин вздрогнуть, и Артур слегка кивнул мечнику, показывая, что позднее намерен вернуться к этому разговору.

***


Огни мерцали на едва ощутимом ветру. Тысячи свечей заполнили часовню, мерцая во мраке и разгоняя его. Одинокая фигура замерла на коленях перед алтарем, и в этих тонких языках пламени, что так и стремились соединиться воедино, она столь мало походила на человеческую, что невольному свидетелю могло бы привидеться, словно это демон пал в молитве перед ликами богов.
Мужчина не шевелился – лишь его губы подрагивали, шепча молитвы, но ни звука не сорвалось с них. Страстные, истовые мольбы не предназначались ушам смертных – мужчина предпочитал направлять свои молитвы в уши агнелов, а вовсе не пускать их летать с ветром.
Он не слышал шагов, да, наверное, и никто не услышал бы. С кошачьей грацией юноша возник в часовне, опускаясь на колени подле своего короля и замирая, не смея прервать дум мужчины. Вновь воцарилась тишина, вновь пламя свечей спокойно тенцевало свой танец – недавно пришедший оруженосец и сам своим видом напоминал ангела, что спустился на грешную землю послушать молитвы того, в чьих руках были судьбы и жизни сотен людей.
- Ты веришь в моих богов, Роланд? – неожиданно прозвучал голос короля, и юноша чуть склонил голову, прикусив губу прежде чем ответить.
- Увы, мой господин, но люди с востока имеют иную веру.
- Так почему ты здесь?
- Умоляю, простите, если оскорбил вас этим… Я лишь полагал, что должен быть подле моего короля в столь важный для него момент. Ваша душа не спокойна, и я не смел оставить вас наедине с вашими сомнениями, - мягко проговорил мечник, не смея пошевелиться и даже убрать от лица непослушную прядь волос.
- Мне приятно твое общество, Лан. Однако ты и впрямь оскорбил меня… - проговорил король, подавшись ближе к своему оруженосцу и убрав черную прядь от его лица. – Ты вновь не называешь меня по имени, и обращаешься словно к постороннему человеку. Будешь наказан за это, - тихий голос Людвига прозвучал прямо у уха мечника, и тому потребовалось все его самообладание, чтобы не вздрогнуть и не подать вида, что слова короля смутили его.
- Господин, я посчитал, что пред ликами ваших богов мне все же следует соблюдать приличия…
- Ты допустил ошибку, - жаркое дыхание обжигало ухо и шею Роланда, и он распахнул глаза, с трудом сдержав тихий стон, что готов был сорваться с тонких губ, когда король легко прикусил его ухо.
- Ваше Величество… Людвиг… умоляю… ну не здесь же…
- Ты ведь не веришь в моих богов, так какая тебе разница? – усмешка в голосе короля не предвещала юноше ничего хорошего, и он вздрогнул сильнее, подчиняясь властным рукам, что уже проникли под шелковое кимоно, изучая и лаская тонкое тело под ним.
- Но вы… вы верите… это святотатство… - растерянно простонал мечник, с мольбой смотря на своего господина, но в ответ получая лишь полный желания взгляд и усмешку царственных губ.
- Святотатство? Мы не в церкви, Лан – это лишь домашняя часовня с картинами вместо икон и жалким подобием статуй тех, кому принято поклоняться в Единых Землях, - голос Людвига не дрогнул ни на миг, звуча так же тихо и ровно, но Роланду казалось, словно голос любимого грохочет на всю часовню, заставляя стены дрожать.
- Умоляю вас, не надо…Людвиг, прошу… - стонал мечник, послушно извиваясь в настойчивых властных руках короля, будучи просто не в силах противостоять ему. Вот только что ладони скользили по тонкому телу, выгибая его в талии и поднимаясь к груди – и уже пальцы сжимают напрягшиеся горошины сосков, заставляя юношу до крови кусать губы, чтобы не стонать в голос в часовне.
- Умница, сдерживай себя. Но не смей себя калечить, - жарко шептал ему на ухо король, с усмешкой наблюдая за возбуждением своего оруженосца и за его судорожными попытками сдерживать стоны и дрожь. Юное тонкое тело выгибалось в его руках, концы волос скользили по покрытому плитами полу, когда он отклонялся назад, подчиняясь каждому движению своего любовника...
- Людвиг… - губы словно молитву шептали заветное имя, вызывая улыбку на лице мужчины.
- Умница, Лан, - серо-зеленые глаза сверкнули хитрыми огнями, или же это просто пламя свечей отразилось в них? Сколь бы ни был Роланд сдержан в бою и обычной жизни, сопротивляться тому, что делал с ним его любовник, он просто не мог. Каждое прикосновение пальцев, каждый исполненный власти и чувств поцелуй – все это заставляло юношу сходить с ума от возбуждения, заставляло его забыть про все на свете…
-Умоляю, Людвиг… Я сделаю все, что вы только пожелаете… Но только не здесь! Нас могут увидеть, господин… - несколько громче, чем следовало, простонал Роланд, послушно опускаясь спиной на каменные плиты и расставляя ноги, как того желал его повелитель. – Прошу вас, Людвиг, я исполню даже те ваши желания, которые всегда приводили меня в ужас, только давайте уйдем отсюда…
- Для тебя это так важно? Ты ведь знаешь, насколько далеко может завести моя фантазия… - мурлыкал король, целуя точеное лицо мечника и переходя на мраморную тонкую шею, пока руки властно раздевали юношу. – Ты такой стеснительный, Лан – ты не был таким, когда предстал передо мной впервые.
- Вы о моем зароке одаться любому, кто пожелает, если я проиграю? – хрипло спросил Роланд, не удержавшись и вновь громко возбужденно застонав, сам вздрогнув от того, как разнесся этот стон по часовне, отдаваясь от украшенных фресками стен. – Я… я знал… что у вашей охраны не было ни единого шанса… Иначе я не был бы столь резок в выражениях.
- Наглец, - усмехулся король, поднимаясь на ноги и легко, словно ребенка, подхватывая на руки своего оруженосца. – Подобное самомнение – удел глупцов, Лан.
- Самомнение, господин? Вовсе нет – я лишь был уверен, что искусство моего учителя во много раз превосходит то, чему учат простых солдат, - честно признался Роланд, прижимаясь к груди своего господина и касаясь губами его шеи – Людвиг всегда был властным, гордым, требовательным, но робкие ласки его оруженосца заставляли великого правителя стать простым человеком и так же несдержанно застонать. Шаги гулко разнеслись по часовне, скрипнула потайная дверь, что вела в королевские покои… И воцарилась тишина. Лишь через пару мгновений свечи дрогнули и погасли, а проникший в часовню ветерок разнес по ней легкий запах миндаля.

***


- Учитель? – мальчик замер на пороге комнаты Роланда, удивленно скользя взглядом по множеству свечей, что, казалось, были расставлены везде и делали спальню похожей на молитвенную некого храма, какие видел Родерик в столице. Новоиспеченный ученик мечника мялся на пороге, переступая с ноги на ногу – он пришел босиком, ощутив запах костра и испугавшись, что разгорится пожар. Мужчина сидел на коленях посреди комнаты, руки его были сложены под животом, а на них, словно ребенок, покоился верный мечнику клинок. Невольно залюбовавшись тем, как тонок и изящен был мастер, как длинные черные волосы сверкали, ловя блики пламени и отливая золотом, как то же пламя играет на белоснежной коже, что была столь тонка и нежна, что больше подошла бы прекрасной принцессе, чем гордому воину, Родерик не заметил, как рукав его рубашки оказался слишком близко к одной из свечей… Дуновение ветерка, едва заметное движение, свист, что не под силу уловить человеческому уху раньше времени…
- Будь внимательнее – нам только пожара не хватало, - ровно мягко проговорил Роланд, и мальчик лишь теперь увидел тонкое лезвие меча, что замерло под его рукой, срезав огонек свечи и не позволив ему подпалить рукав. Ошарашенный взгляд Родерика наткнулся на усмешку мастера, и мальчик тут же постарался взять себя в руки, залепетав слова оправдания и просьбы простить его. – Ох, довольно, довольно, мне только твоего трепа не хватало! Чего хотел? – меч опустился, уперевшись клинком в пол, и лишь теперь юный ученик с ужасом понял, что учитель его пьян. Но как совершенны и чисты были его движения, как красивы и точны – мало кто способен был так двигаться даже будучи полностью трезвым.
- Я почуял запах и опасался, что вы заснули и уронили лампу, - проговорил Родерик, судорожно сглотнув возникший в горле комок. Он искренне восхищался своим учителем – его манерой держать себя, его мягкой ровной речью, его искусством мечника, которое он видел воочию впервые теперь, но о котором слышал немало и прежде. Кошачья грация, прямой взгляд темно-синих глаз, что словно бы всегда знали какую-то истину, какой никто иной знать не мог...
- Неужто ты думаешь, будто я могу так напиться, чтобы не заметить начавшегося пожара? – проговорил мечник с жесткой усмешкой на алых тонких губах. Длинные тонкие пальцы заскользили по рубашке мальчика, и Родерик замер, опасаясь даже дышать – казалось, любое неловкое движение вновь напугает Роланда и заставит его отстраниться… но он не отстранялся - вместо этого губы ученика обжег горячий несдержанный поцелуй, а рука мечника, что всегда казалась мальчику невероятно тонкой, настойчиво притянула его за талию к груди учителя. Неловко, неумело и растерянно, но в тот же миг столь жарко и порывисто, Родерик постарался ответить на поцелуй, лаская губами настойчивые и такие сладкие губы его учителя. Дыхание, самообладание, разум – все покинуло юного ученика, уступая место страсти и желанию, какое он не испытывал никогда прежде.
- Господин… - шепот сорвался с губ Родерика против его воли, и синие глаза Роланда, что были прикрыты во время этого порыва, распахнулись. Непонимание, страх, какая-то горькая обида – о, мальчик даже представить себе не мог, что что-либо может столь сильно обидеть его. Снова призраки прошлого, снова его учитель видел в нем лишь призрак Людвига, снова этот поцелуй был подарен не ему, а его отцу…
- Родерик, прости… - мечник попытался отстраниться, отвернуться, вновь сделать вид, что ничего не было… Но на этот раз ученик не намеревался отпускать своего учителя, на этот раз он хотел, чтобы хоть раз, хоть один единственный раз мастер увидел в нем именно его, не Людвига, не призрак своей юности, а его. Рука скользнула под тонкую талию Роланда, а страстный жаркий поцелуй заставил мужчину задохнуться – ни слова возмущения не сорвалось с его губ, но лишь темно-синие глаза смотрели с непониманием, тревогой и каким-то молчаливым согласием.

***


Тонкие длинные пальцы ласкали стальные струны, серые ничего не выражающие глаза неотрывно смотрели на какую-то им одним заметную точку вдали, на щеках сверкали слезы… Певец молчал, не смея нарушать песню своей гитары дрожащим голосом. Причудливая мелодия, что рождалась под его пальцами, облетала сад и терялась где-то за его пределами, умирая в другой миг. Музыкант не записывал и даже не запоминал мелодии – просто играл ту музыку, что была рождена его сердцем, и в этой музыке он выражал всю свою боль, все свои слезы и все те слова, что не были сказаны и никогда уже не будут произнесены. Ветер играл в волосах певца, шелестел его одеждой, что неожиданно разительно отличалась от той, в какой мужчина ходил каждый день. Длинное шелковое кимоно глубокого фиолетового цвета струилось по тонкому телу, а ветер играл его полами так же, как недавно опавшими листьями или же цветущими в саду цветами.
- Сад большой, и раз ты здесь, значит, именно меня ты искал, - не отрываясь от игры, проговорил Эмиль, даже не подумав обернуться на звук тихих шагов.
- Я хотел поговорить с вашим братом, - все же понимая, что прятаться бесполезно, проговорил Итен, подходя ближе к певцу и опускаясь на мягкую траву рядом с ним. – Он быстро ушел после церемонии, и я был уверен, что найду его здесь, среди цветов.
- Думаю, Лан всего лишь мечтал о паре часов тишины и покоя, потому и исчез, - проговорил Энрик, наклонив голову к плечу и незаметным стороннему глазу жестом смахивая слезы. Голос менестреля звучал ровно и звонко, словно ничего и не произошло, но все же в нем не было той беззаботной веселости, что всегда была присуща певцу.
- Его сложно за то винить, - признал маг, наблюдая за собеседником сквозь пушистые белые рестницы и откидываясь на вытянутую руку. В сумерках Итен видел, словно кошка, поэтому ни одна из эмоций Эмиля не укрылась от него. – Соболезную вам, господин де Вальтари – это огромная утрата, я понимаю…
- О, прошу тебя, ну хоть ты не начинай! – возмутился менестрель, позволив гитаре лечь на свои колени и театрально закатив глаза. – Сочувствовать и соболезновать вы можете моему младшему брату, который сейчас пытается не упустить ни одной ниточки, что раньше крепко держал в руках отец. А мы что? Мы так, поплачем, напьемся и забудем через пару дней… - усмехнувшись собственным словам, менестрель скользнул пальцами по струнам гитары, вынудив их издать тихий мягкий звук. – К черту тоску и уныние. Эти речи не приведут ни к чему хорошему, герцог. Да и не лучшая это тема для разговора с менестрелем. Раз уж я оказался в твоем обществе – позволь разнообразить скучный вечер какой-нибудь занятной историей? Пользуйся, пока перед тобой сидит певец, заказывай.
- Заказывать?
- Да, историю о ком тебе бы хотелось услышать? Энрик Черный знает много песен. К примеру, есть у меня несколько историй про твоих товарищей по ремеслу…
- Баллада Соломона и Песнь о гордом храбром Арчибальде? Я помню их наизусть, хоть и слышал всего пару раз, - рассмеялся Итен, неотрывно смотря на собеседника и позволяя тонким огонькам заплясать на его пальцах.
- Вот как? Удивлен, приятно удивлен, герцог. Так какую же тогда песню мне исполнить?
- Черный Энрик знает все и обо всех, и может поведать даже о том, что будет, если его очень попросить, - хитрая улыбка мага была призвана дать понять певцу, что блодин придумал, о чем на самом деле стоит спросить. – Но есть ли у великого певца песни о самом Энрике?
- Кому интересна история жизни простого трубадура? – на этот раз усмешка менестреля была печальной, но его собеседник сделал вид, что не заметил того.
- Я бы многое отдал за возможность послушать эту историю, - продолжал настаивать маг, позволяя огонькам на пальцах стать больше и вновь поднимая взгляд на певца, который задумчиво перебирал струны, глуша мелодию еще до того, как она родится.
- Уже поздно, Итен. Не пора ли последовать примеру нашего короля и отправиться по комнатам? – неожиданно отложив гитару и порывисто поднявшись на ноги, Эмиль прикрыл глаза, отойдя на пару шагов от мага. – Церемония наверняка должна была вымотать тебя.
- Да я почти ничего и не делал – только следил, чтобы Каин не ошибся нигде, ну и так, дай-подай-принеси-унеси, - пожал плечами Итен, наклоняя голову к плечу, скользя взглядом по тонкой фигуре менестреля, с удивлением отмечая, что сменив одежду, он стал невероятно похож на своего брата.
- Ах, герцог, ну разве можно быть таким настойчивым? – наклонившись к собеседнику, менестрель поймал пальцами один из огоньков, с интересом отмечая, что не обжегся. – Вновь всего лишь иллюзии?
- Разумеется – а вы хотели бы обжечь пальцы и на несколько дней забыть о гитаре? Что за тайны хранит в себе Энрик Черный, что готов на столь великие жертвы ради их сохранения?
- Энрик Черный – всего лишь певец, что несет людям правду такой, какой ее видит. Но рассказывая о менестреле, я не смогу умолчать об Эмиле де Вальтари, а вот это уже совсем иная история, господин маг, - Итен вздрогнул и лишь опустил взгляд. Жесткий тон, ровная речь и сжимающиеся в кулак пальцы… Будь перед герцогом Роланд, он бы уже одумывал пути к отступлению, но младший де Вальтари все же был более эмоционален и менее опасен, поэтому маг решил рискнуть.
- У вас есть песня… - начал Итен тихо, позволив исчезнуть огонькам с пальцев и опустив взгляд. – Где вы рассказываете о вашем брате и Его Величестве. Я видел однажды реакцию Роланда на нее…
- Если я позволяю себе открывать чужие тайны, имею ли я права на собственные? Это ты хотел сказать, Итен? Что ж, я не могу понять, что за радость тебе слушать песни обо мне, однако вижу, иначе ты все равно меня не оставишь в покое. Но прошу – дай мне собраться с мыслями.
- В дальней части сада есть беседка – оттуда нас не услышат, - легко оказавшись на ногах, маг отряхнул одежду от травы и направился прочь. – Я буду ждать вас, Энрик.
Молодой маг легкой походкой шел по саду, приминая траву походными сапогами и не оборачиваясь, но по спине его бежали мурашки – он ощущал на себе тяжелый взгляд всегда спокойных холодных глаз. Но вопрос уже был задан, и Итен не сомневался, что получит на него ответ. Зачем ему это? Он всегда был любознателен. К тому же для его исследований это могло быть очень даже полезно. Детская цель с годами превратилась во взрослую манию, и теперь светский повеса Итен Леросский все больше сил и времени уделял именно ее достижению. Ведь не мог обмануть его старик-учитель, не мог он использовать больное место мальчика, дабы заставить его учиться? Нет, не мог.

***


- Что ты творишь, Родерик? – хриплый шепот был полон возмущения, но за этим возмущением мальчик увидел нечто большее на этот раз.
- Довольно, учитель! Вы терзаете себя, гоняясь за призраками, что живы лишь благодаря этому. Но мой господин, достойно ли великому мечнику жить подобным образом? Ваше тело измучено этой пыткой, ваш разум все чаще предает вас тогда, когда нужна ясность мысли...
- Какие речи! Ты забываешься, Родерик… - Роланд был старше своего ученика. Сильнее. Мудрее на целую жизнь. Но даже так тонкое тело невольно извивалось в руках мальчика, который в душе сам трепетал от того, на что решился, но не мог уже отступить. Новый поцелуй – судорожный, молящий о большем, тихий стон – жалобный, и в тот же миг исполненный страсти… Темно-синие глубокие глаза мечника прикрылись веками и пушистыми черными рестницами, и лишь губы скривились в презрительной усмешке, когда новый поцелуй прервался.
- Вы правы, учитель. И завтра я буду на коленях умолять вас о прощении, - решительно проговорил юноша, сильнее прижимая к своей груди тонкое тело мастера и подталкивая его к постели. – Вы терзаете не только себя, мой господин. Вы терзаете всех нас. Ваш брат изводится от бессилия, не зная как облегчить вашу боль. Я… я знаю – вы взяли меня в ученики не потому, что я сколько-нибудь важен для вас, но и все же вы не питаете ко мне ненависти, я вижу… Господин, знаете ли вы, какого это – быть всего лишь ЕГО тенью? Как это – ощущать ваши поцелуи и понимать, что вы целовали не меня, а моего отца? – мысль озвученная есть мысль ожившая – так говорят мудрецы. И юноша, распалившись от собственного откровения и того, как замер от удивления Роланд, лишь теперь, видимо, осознав, сколь жестоко играл он со своим учеником, порывисто уложил на низкую жесткую кровать своего учителя, внутри себя умирая от страха и волнения. Он не знал, что делать, не знал, как поступают мужчины в таких случаях… Но отступать было уже некуда.
- Родерик…
- Мой господин… Умоляю, поставим точку… - наклонившись, юноша принялся губами изучать тонкую шею мастера, неумело, но так чувственно лаская прикосновениями нежную кожу, опускаясь ниже и скользя по выступающим ключицам, постепенно опускаясь все ниже, с каждым мигом, каждым судорожным вздохом или едва различимым стоном учителя уверяясь в том, что ему все удастся. – Если вы хотите… закройте глаза… вспомните его. Зовите меня его именем, целуйте ЕГО, не меня. Я знаю, я ничего не умею и не смею даже надеяться… но все же, учитель, пусть этой ночью с вами будет тот, кого вы на самом деле хотите видеть… - жарко шептал Родерик, дойдя языком до напряженной горошины соска мастера. Тело под ним выгнулось навстречу, и мальчик понял, что нашел одно из слабых мест своего учителя, принимаясь настойчивее ласкать эту чать тонкого красивого тела, что, казалось, было исполнено из мрамора или слоновой кости, скользя руками ниже и удивляясь, как до сих пор еще не сошел с ума от восторга.
- Я тебя убью… завтра же… - прошептал Роланд, выгнувшись на постели и запустив пальцы в каштановые волосы ученика, невольно поддаваясь этому безумию… Осторожные ласки с каждым мигом становились все более уверенными и настойчивыми, но мечник не сопротивлялся, отдаваясь в руки страсти и тем желаниям, которые старательно сдерживал эти долгие десять лет…
- Завтра… - жарко прошептал юноша, распахивая кимоно своего учителя и, стараясь не думать о том, что делает, скользнул ниже, принимаясь изучать низ живота Роланда, переходя на бедра и стараясь решиться на больше… Глубокий вдох – и приоткрытые губы коснулись напряженной плоти мечника, вырвав из груди его непозволительно-громкий стон и заставляя задохнуться, выгнуться на постели и развести стройные ноги, каким позавидовали бы многие девушки Единых Земель.
- Не… тяни… - прошептал Роланд, и юноша неожиданно осознал, что его учителю должно быть сложно держаться, после десяти лет верности призраку усопшего возлюбленного. Не зная, как быть и что делать, Родерик приподнялся выше, легко касаясь пальцами сжавшегося колечка мышц, мягко гладя его… Громкий стон на этот раз покинул его губы, когда длинные тонкие пальцы мечника коснулись его паха, ловко стянув штаны и теперь уже заскользив по его плоти, размазывая по ней какую-то вязкую жидкость. – Вот так… только осторожно… - хрипло шептал мастер, но в другой миг губы его вновь раскрылись, выпуская страстный стон – пальцы юноши все проникли в тонкое тело под ним, а новый стон Роланда он уже поймал страстным поцелуем, принимаясь ласкать языком тонкие сладкие губы учителя.
- Простите… - едва различимо прошептал Родерик, вынуждая мастера выпустить из пальцев его плоть… На этот раз стоны сменились воскликом, а Роланд забился на постели, принимая в себя своего ученика и задыхаясь от этих давно забытых и невероятно желанных ощущений.
Их тела сплелись на жесткой постели мастера, сливаясь воедино в этой страсти, их губы дарили друг другу жаркие чувственные поцелуи, позволяя стонам и крикам наполнять комнату… Пот выступил на спине юноши, свечи отражались в его серо-зеленых глазах, заставляя их сверкать, волосы его растрепались, но мечник под ним не замечал этого. Гибкое тело извивалось от удовольствия, длинные локоны разметались по постели и подушке, то и дело попадая в руки своего хозяина, когда тот сжимал в тонких пальцах простыни, вытягиваясь под учеником в одну струну и жадно целуя своего любовника, как только представлялась возможность…
Казалось, они оба обезумели, сходя с ума от возбуждения и удовольствия, высший пик которого был уже так скоро… Первым не выдержал Родерик. Впервые познав другое тело, другого мужчину, он чуть не умирал от наслаждения, словно безумный скользя в неожиданно послушном жарком теле, проникая все глубже в своего учителя и наконец замирая в нем, невольно вскрикивая единственное имя, которое только мог он произнести сейчас… Ничего не видя и не сдерживая бьющееся в экстазе тело, он все же смог обхватить пальцами плоть своего учителя, и всего через пару мгновений мужчина резко выгнулся под ним, до крови прикусив губу и позволяя крупной дрожи обхватить все тело…
Дыхание постепенно выравнивалось, бьющеся в едином порыве на постели тела успокаивались, а разум вновь прояснялся. Роланд лежал молча, не смотря на своего ученика и лишь подрагивая то и дело. Он не понимал, почему на его душе стало так легко сейчас – он не мог, просто не мог отпустить Людвига, как не могло все это быть причиной лишь длительного воздержания. Но все же этот мальчик, что до сих пор лежал на его груди, оставаясь в его теле и тяжело дыша от недавнего удовольствия, что-то изменил, что-то поправил в давно сломавшемся механизме, заставляя мечника вновь начать дышать…
- Род… - все же начал было мастер, сам не зная, что хотел сказать, но ответом ему было лишь тихое сопение – изможденный первым своим опытом мальчик просто уснул на груди учителя, обнимая его так крепко, словно боялся потерять опору. Совсем еще ребенок, но в тот же миг уже мужчина. – Наверное, я не ошибся… - прошептал Роланд, прикрывая глаза и легко обнимая ученика за талию. Откуда-то из глубины парка ветер принес тихую песню гитары и отзвуки мелодичного чистого голоса, но усталый мечник не слушал ее, всего на миг вновь возвращаясь в прошлое и засыпая так, как нередко засыпал в постели Людвига, клятвенно обещая себе, что в первый и последний раз прибег к чему-то подобному.

@темы: Песнь сакуры, драма, ориджинал, роман, яой

URL
Комментарии
2011-08-29 в 22:52 

Зелёные Чернила
I can't drown my deamons. They know how to swim.
Я...я...я Вас люблю *_*
Это не лесть, Вы на самом деле потрясающий писатель!
Столько чувств и эмоций, такой сюжет... Вы божественны *О*

пы.сы. Я тут несколько недочетов заметила:
- Учитель, вы почти ничего не съели! А же старался, готовил…
- Вот видите, а говорили, что не голодны! – улыбнулся Родерик, направляясь прочь их кухни.

Там еще где-то было, но сейчас не могу найти...

2011-08-29 в 23:15 

Зелёные Чернила
I can't drown my deamons. They know how to swim.
Мммм...Сандра-сан, а могу я разместить этот ориджинал на сайте?

2011-08-30 в 00:18 

Сандра Байрон
VOID_x ,спасибо большое за такие теплые слова!!)) Насчет ошибок - спасибо, учтем - поправим))
А насчет размещения - выкладывайте на здоровье, только потом мне дайте ссылочку на сайт, чтобы если комменты будут посмотреть)))

URL
2011-08-30 в 00:18 

Сандра Байрон
VOID_x ,спасибо большое за такие теплые слова!!)) Насчет ошибок - спасибо, учтем - поправим))
А насчет размещения - выкладывайте на здоровье, только потом мне дайте ссылочку на сайт, чтобы если комменты будут посмотреть)))

URL
2011-08-30 в 23:56 

Зелёные Чернила
I can't drown my deamons. They know how to swim.
Та не за что ^^
Спасибо большое, только могли бы Вы указать жанр, саммари и примерный размер (модераторы настаивают на полной шапке =.=)

2011-08-31 в 12:19 

Сандра Байрон
Примерный размер не знает никто, ибо изначально там должно было быть только 3 главы, а я уже 6ю заканчиваю)) Но можно пространственно назвать его макси))
Жанр - романтика, философия, история, экшен.
Саммари: Бой - это всегда танец. Страстный, эмоциональный, построенный не на заученных фигурах, а на биении сердца, музыке стали и песне ветра. Но что делать, когда в привычную музыку серых будней человека, давно похоронившего себя для этого мира, вмешивается новый звук, новый ритм? - так я оформляла на каком-то сайте шапку, но не знаю, подойдет ли)
А остальная шапочка над первой главой висит))

URL
2011-09-18 в 13:15 

Зелёные Чернила
I can't drown my deamons. They know how to swim.
Сандра-сан, оридж найдете в этом разделе yaoi-naruxsasu.ucoz.ru/publ/original/58

2011-12-02 в 19:11 

Пожалуйста! когда будет продолжение?????каждый день захожу на страничку в надежде((((

URL
   

Сказки

главная