20:15 

Togainu no chi - Одной луне известный путь

Сандра Байрон
Автор: Сандра Байрон
Фэндом: Togainu no chi
Персонажи: Шики/Рин
Рейтинг: PG-13
Жанры: Слэш, романтика, психология
Размер: Мини
Статус: в процессе
Описание: история братьев – как всё начиналось…
Публикация на других ресурсах: Сообщив автору
Примечания автора: Просто мой полёт фантазии, не претендую на истину ни в какой инстанции)




- Шики.
- Отец? – я вздрогнул, услышав его голос. Мне было пять, когда он ушел из нашей семьи. Просто ушел, не оставив никаких вещей и больше не возвращаясь в наш с мамой дом. Никогда.
Мне было шесть, когда мать заболела чем-то не известным науке. Возможно, она просто слишком тосковала по любимому мужу, возможно, устала от тяжелой работы, стараясь вырастить своего сына. Мне было семь, когда она умерла, а я попал сперва к тетке, а потом, как только она поняла, что у меня нет никакого наследства – в детский дом. И теперь, когда мне исполнилось пятнадцать, он снова стоит передо мной, в сверкающей орденами военной форме, такой сильный, мужественный, с прямой спиной офицера и жестким холодным взглядом того, кто уже много раз бывал под вражеским обстрелом. Десять лет я не видел его, и наверняка он изменился, но можно ли не узнать того, кому обязан глазами цвета чистой крови и острыми хищными чертами лица?
- Как ты живешь здесь? – как? Ужасно, отец, ужасно! Я мечтаю сбежать отсюда, но мне некуда идти и некого просить о помощи. Мне страшно здесь, отец – здесь творятся странные вещи, здесь пропадают люди, а половина ребят сидят на неизвестных уколах, здесь врачей больше, чем травы на поле, а мой сосед по комнате не так давно начал кашлять кровью и рисовать странные символы ей же на стене в туалете, и не прекратил, пока тоже куда-то не исчез!
- Всё прекрасно, отец, - уголок губы чуть дрожит, но я не улыбаюсь. Я не умею улыбаться, да и не было поводов учиться, но по моему тону он явно решил, что я говорю правду.
- Это хорошо. Шики, ты знаешь, что началась война? – прямо и жестко, как и положено военному.
- Война? Но с кем, отец? – наверное, мои глаза загорелись при этом вопросе – он усмехнулся, положив руку мне на плечо.
- С нашими врагами, не думаю, что смогу тебе сейчас объяснить, кто они.
- Я тоже хочу на войну, отец! – с жаром выпалил я, на миг подумав – не для того ли он нашел меня сейчас?
- На войну? Думаешь, ты уже готов к этому?
- Конечно, готов! Я с детства готовился, ведь я мужчина, наше дело – воевать и защищать свой дом.
- Ты умеешь стрелять? – он приподнял бровь, а я чуть не взорвался от столь возмутительного вопроса.
- Пистолеты для трусов! Мужчина должен сражаться мечом и только им. Пистолет – это оружие для женщин, подлое и коварное, мужчина же должен быть прямым и сильным! – как на духу выдал я, сложив руки на груди. Он рассмеялся, искренне веселясь от моего ответа.
- Вот значит как? Увы, но у наших врагов много пистолетов…
- Значит они трусы, и мы легко их победим, - с чисто юношеским жаром выпалил я, прикусив губу. – Прости, я перебил тебя.
- Ты слишком эмоционален для воина, Шики, - строго сообщил отец, и я опустил голову, признавая верность его слов. – Но ты ещё очень юн. Ты умеешь обращаться с мечом?
- Конечно! Я предпочитаю нихонто, хотя умею обращаться и с короткими кинжалами. Только их я не люблю, - признался я, вновь вызвав смех отца.
- Это хорошо… Вижу, ты растешь настоящим мужчиной и воином, Шики. Это радует меня, - проговорил отец, растрепав мои волосы и тем заставив снова посмотреть на него. – У меня будет к тебе просьба.
- Я всё сделаю, отец!
- Я хочу, чтобы ты присмотрел за своим единокровным братом, - эти слова ударили меня в грудь, словно хорошо заточенный кинжал – больно было не сразу, а лишь когда понимание просьбы коснулось души. Нет, меня ранило не то, что у меня есть брат – я понимал, что отец, видный военный, наврятли долго был один после развода с мамой. Меня терзало, что он увидел во мне няньку, а не достойного уважения мужчину. Мечты о жаре сражений сразу ушли в сторону, уступив место скучной реальности.
- Да, конечно, - кивнул я, лишь теперь заметив мальчишку, прежде прятавшегося за ногой отца. Ему было лет пять, не больше – совсем маленький, с огромными синими глазами на половину детского круглого личика, золотыми светлыми волосами почти до плеч, в детских шортиках, что так походили на юбку… Полная моя противоположность, особенно если учесть, что он всё время улыбался, ничуть не стесняясь отсутствия переднего зуба.
- Познакомься, это Рин, - мальчик серьезно протянул мне руку, и я пожал пухлую детскую ладошку, сам ещё до конца не понимая, на что обрек себя. – Обращайся с ним хорошо и защищай, чтобы никто не обижал. Я вернусь, когда всё закончится, и заберу вас обоих отсюда.
Вот так просто. Сказал – и ушел, оставив младшего своего сына жаться к ноге старшего, ничего не объясняя и ни о чём больше не спрашивая. Мы ещё долго стояли на той площадке. Рин плакал – молча, выдавая себя лишь сбившимся дыханием и тонкими мокрыми дорожками на щеках. Я же лишь смотрел на ворота, за которыми скрылась прямая спина отца, блистательного офицера, которого я никогда не знал толком, но с которого всегда хотел брать пример.
- Мужчины не плачут, - наконец проговорил я, обратив внимание на дрожащего малыша.
- Я и не плачу, - сообщил мне Рин, поднимая ко мне полные слёз глаза и поджимая пухлые губки. – Холодно просто… немножко… - это было сказано уже шепотом, и я усмехнулся, стянув с себя куртку и накинув ее на плечи моего неожиданно обретенного братика. Она была ему велика и доставала почти до земли, и что-то в этом зрелище всё же смогло тронуть моё сердце. Я улыбнулся, едва ли не впервые в жизни. Он кутался в куртку, пока не стал похож на гусеницу в коконе, и теперь ему явно сложно было стоять.
- Иди сюда, бабочка, - хмыкнул я, поднимая мальчишку на руки и прижимая того к своей груди. Совсем ребенок, как и я, когда отец ушел. Неужели я был таким же маленьким, хрупким и беззащитным? О нет, не думаю – такой не выжил бы здесь, не стал бы настоящим мужчиной… Или же я просто уже ничего не помню? – Пошли, моего соседа по комнате перевели в другое место, ты будешь жить со мной, - протянул я, но взгляд, брошенный на кокон в моих руках, явно дал мне понять – Рин уже уснул, пригревшись на моих руках. Во сне он ещё больше походил на ангелочка, и я не смог заставить себя разбудить его. Так мы покинули площадку, так вернулись в корпус детского дома, так прошли в комнату, где я провел последние восемь лет… Странное понимание того, что теперь мне придется заботиться об этом маленьком существе на моих руках пришло лишь поздно вечером, когда я принес ему ужин и принялся кормить всё еще сонное существо, держа того на своих коленях. Шики стал мамочкой – я уже слышал, как распевают это по всем углам детского дома, но на самом деле в корпусе было тихо и мрачно, как, впрочем, и всегда.
- Папа не вернется – зачем он соврал? – от неожиданности я чуть не пролил чай на своё колено.
- С чего ты взял, что он не вернется?
- Он ушел на войну, а там убивают.
- И что? Наш отец – офицер, он прошел много сражений, пройдет и ещё одно. Он вернется. А если не вернется, то я сам пойду на фронт и за уши притащу его обратно, - зачем-то добавил я, вздрогнув от звонкого детского смеха, в миг наполнившего комнату. В этом месте никто не смеялся, но почему-то у этого мальчишки всё выходило так естественно, что и я не мог не улыбнуться в ответ.
- Ты хороший.
- А это-то ещё с чего вдруг?
- Ты сильный и добрый… Я тебя люблю, братик, - искренне протянул Рин, и половина его чая всё же оказалась на моей ноге. Так, надо запомнить, что нельзя кормить его и позволять болтать, нельзя приносить ему горячий чай… и нельзя материться при ребёнке. Чёрт!
- Любишь? Ты меня не знаешь вовсе.
- Знаю, - упрямо проговорил этот голубоглазый ангелочек, сползая на пол и принимаясь помогать мне вытирать чай с брюк. – Когда папа меня привел, я думал, что ты злой. У тебя глаза были злые и холодные. А когда ты дал мне куртку, и вот сейчас тоже, ты вроде и злишься, а глаза у тебя улыбаются. Я тебе нравлюсь, а я всегда нравлюсь только хорошим людям, - слишком умной была эта фраза для такого малыша, как этот, и я мог лишь легко кивнуть в ответ, вновь поднимая Рина к себе на колени.
- А что с твоей мамой? Почему ты не остался с ней?
- Она умерла, - совсем как я или отец пожал он плечами, поднимая на меня сияющие синие глаза. – Но у меня есть ты, и теперь мне не страшно. Я знаю, ты всегда меня защитишь.
Он скоро уснул – маленькие дети вообще много спят, когда в их жизни голова и ноги меняются своими местами. А я потом ещё долго сидел у его постели, смотрел на этого златокудрого ангелочка под слишком большим для него одеялом, и никак не мог понять, почему же я улыбаюсь, почему я согласился… и почему я знаю, что этот малыш на самом деле никогда больше не увидит отца? Впрочем, последнее, возможно, и к лучшему. Я стану ему отцом и старшим братом. Мне было непросто, когда я остался один – может быть, поэтому я так хочу помочь ему?
Луна медленно поднималась над городом. В далеком доме в колыбели плакал ребёнок, пытаясь привлечь внимание матери, что от усталости заснула над шитьём. В освещенном парой фонарей парке влюбленный юноша с цветами ждал свою возлюбленную, зная, что она вновь не придет, и всё же не теряя надежды. Где-то в тёмном проулке между старой кондитерской и рыбным магазином, паренек с длинными светлыми волосами кормил котенка, которого не мог принести в свой дом, потому что дома как такового у него и не было… Где-то очень далеко в казармах спали солдаты, ненавидя рассветы за то, что они заставляют их возвращаться в этот серый и давно опостылевший многим из них мир. Где-то женщина и мужчина обнимали своего любимого сына, поздравляя того с днем рождения и не зная, что их нежное милое чадо уже давно выросло и одинаково радуется как плюшевым мишкам, так и кожаным ошейникам и плетям… Луна видела всё, поднимаясь над городом. Каждую ночь наблюдала она за ними, и возможно ещё от того была так бледна, что знала не только прошлое каждого из тех, кто представал её взору, но и будущее их? Возможно, ей дано было знать, что завтра кто-то из миллионов её невольных подопечных в последний раз видел закат, и рассвет уже не встретит в этом мире, что какая-то новая жизнь вот-вот начнется, освещенная светом той самой луны и звёзд, что рисовали свои пророчества на небе.
Я всегда любил ночь. Она дарит покой, перекрашивает весь мир на свой лад. Ночь прекрасна, она поистине совершенна. Время хищников и жестоких убийц, время романтиков и влюбленных безумцев, время любви и страсти, время греха, обращенного высшим наслаждением. Ночь опьяняет лучше вина и лечит лучше любого бальзама.
В ту ночь я впервые решился покинуть здание и его территорию. Малыш спал в своей комнате, и почему-то это казалось мне гарантией того, что со мной ничего не случится. Я впервые оказался в городе в столь поздний час. Клинок в моей руке был деревянным, но даже так он был оружием, способным защитить своего обладателя. Город спал, нежась под черным покрывалом ночи, и я ощущал себя хищником, черным леопардом, пробираясь бесшумно по опустевшим улицам. Я крался, будто дикий кот, выслеживающий добычу, и хотя даже не представлял, зачем делаю это, всё происходящее казалось мне до безумия важным. Тишину иногда нарушала музыка, что исходила из баров, но я не заглядывал туда, стремясь уйти подальше от освещенных улиц, туда, где фонари не мешают луне рисовать свои серебряные знаки на стенах домов и в лужах, что обильно покрывали дороги. Впервые я ощущал себя настолько живым, настолько настоящим и настолько сильным. Да, я должен быть сильным, должен доказать отцу, что могу защитить его сына, что могу быть истинным воином, и что не стану трусом, который прячется за оружие. Нет, никогда! И отец вернется с войны, он будет с гордостью смотреть на меня, он позволит мне пойти по своим стопам… А пока в моей власти был весь город и я, пятнадцатилетний Шики с деревянным мечом в руках, в старых протёртых джинсах и чёрной футболке, ощущал себя королем этого мира, бесстрашным и непобедимым… И лишь одна луна, с усмешкой следившая за мной, знала в тот миг и тот час, какой путь уготован этому глупому, но по-своему счастливому мальчишке.

@темы: Шики и Рин, Togainu no Chi, PG-13

URL
   

Сказки

главная